Всероссийский научно-исследовательский
конъюнктурный институт (ВНИКИ)
Тел: (499) 143-02-61
E-mail: vniki@vniki.msk.ru
119285, г.Москва,
ул. Пудовкина д. 4

Актуальные проблемы развития внешней торговли и управления внешнеэкономическим комплеском Российской Федерации

Директор ВНИКИ,
доктор экономических наук,
заслуженный деятель науки РФ,
профессор Спартак А.Н.

Недавно, а именно 23 сентября, в «Экспоцентре» прошла научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения Н.С. Патоличева, бессменного на протяжении почти трех десятилетий министра внешней торговли СССР. Это хороший повод для сравнительного анализа тех процессов, которые имели место во внешней торговле страны в советский период и наблюдаются в настоящее время. Из такого анализа можно почерпнуть много полезных уроков для современной России.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на наличие схожих черт в развитии внешней торговли бывшего СССР и нынешней России. За этим стоят объективные экономические факторы, определяющие характер и направленность участия нашей страны в международном разделении труда.

Недавно, а именно 23 сентября, в «Экспоцентре» прошла научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения Н.С. Патоличева, бессменного на протяжении почти трех десятилетий министра внешней торговли СССР. Это хороший повод для сравнительного анализа тех процессов, которые имели место во внешней торговле страны в советский период и наблюдаются в настоящее время. Из такого анализа можно почерпнуть много полезных уроков для современной России.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на наличие схожих черт в развитии внешней торговли бывшего СССР и нынешней России. За этим стоят объективные экономические факторы, определяющие характер и направленность участия нашей страны в международном разделении труда.

Риски топливно-сырьевой специализации

Сформировавшаяся в 70-х-80-х годах прошлого века топливно-сырьевая специализация сохраняется и по сей день, однако масштабы такой специализации и степень ее влияния на внутриэкономические процессы существенно возросли. Если в первой половине 80-х годов на поставки топлива приходилось около 50% всего отечественного экспорта, то в I полугодии 2008 г. – почти 70%. Зарубежные продажи энергоносителей стали в последние годы ключевым фактором улучшения макроэкономической динамики, обеспечивая от 1/3 до 2/5 ежегодного прироста ВВП.

Россия сегодня вывозит нефти и нефтепродуктов в 2,2 раза больше, а природного газа – в 2,8 раза больше, чем весь Советский Союз в 1985 г. На экспорт в настоящее время направляется 45-50% всего производимого топлива, тогда как в 1985 г. – лишь 16%.

Понятно, что «энергетическая» мобилизация приносит дополнительные валютные доходы, даже сверхдоходы в условиях благоприятной мировой конъюнктуры, но она же создает и системные риски для национальной экономики, главный из которых – вероятность, в силу исключительно высокой волатильности рынка, непредсказуемого и резкого падения цен. Приученная к стабильному притоку нефтедолларов экономика в подобной ситуации по-просту коллапсирует, свертываются инвестиции и важные социально-экономические программы, страна очень быстро оказывается в дефолтном состоянии, будучи вынуждена либо приостановить выплаты по долговым обязательствам, либо прибегнуть к массированным внешним займам (это еще если дадут). Обвальное падение нефтяных цен в 1986 г. (примерно на 60% по экспорту в капиталистические страны) и повторное их снижение в 1988 г. привели к окончательному разбалансированию социалистической экономики бывшего СССР и приблизили ее крах. Сокращение нефтяных цен на 1/3 в 1998 г. вызвало дестабилизацию и разрушение валютно-финансовой системы России, строившейся на «пирамидальных» внутренних и внешних заимствованиях, инфляция приобрела угрожающие масштабы.

Сейчас положение иное, накоплены большие золотовалютные резервы, в том числе в специальных госфондах, а потому у России вроде бы есть запас прочности на случай неблагоприятного развития ситуации и значительного ухудшения конъюнктуры на нефтяном рынке. Но это не совсем так, или, вернее, совсем не так. Да, наша страна, задействовав резервы, сможет купировать самые острые проявления и последствия кризиса на нефтяном рынке для национальной экономики, сможет (на какой-то период) продолжить финансирование неотложных социально-экономических программ, не попадая в долговую «яму». Вместе с тем крайне трудно предотвратить падение фондового рынка и капитализации ведущих отечественных компаний, «бегство» частного капитала из страны, «сползание» в мобилизационную экономику, где задачи развития и, тем более, инновационного развития отодвигаются на задний план, а главным становится достижение самодостаточности и макроэкономической стабильности любой ценой.

Нефть и финансовый кризис

Надо помнить, к чему привели предыдущие нефтяные «шоки», и трезво оценивать обстановку. Нефтяные цены достигли пиковых значений в первой половине июля текущего года, превысив отметку в 140 долл./барр. (до 147 долл./барр. по фьючерсным контрактам), но затем опустились на 40% к 16 сентября на фоне разразившегося в США финансового кризиса, быстро охватившего основные развитые и развивающиеся рынки. После непродолжительного и незначительного роста котировок последние вновь обрушились 15-16 октября, приблизившись к полуторагодовому минимуму. Страны ОПЕК на своей внеочередной встрече 24 октября предприняли отчаянную попытку удержать нефтяные цены от дальнейшего падения, сократив квоту нефтедобычи на 1,5 млн.барр./сутки с ноября с.г. Однако, рынки на это решение отреагировали очередным сильным снижением цен: корзина нефтей ОПЕК подешевела на 4,5% за один день 24 октября и обесценилась на 60% к пиковому июльскому уровню. Сейчас фактически реализуется самый пессимистический сценарий развития ситуации на нефтяном рынке, в основе которого лежат понимание системного характера современного кризиса, усилившиеся страхи в связи с наступлением глубокой и длительной рецессии, возросшие опасения недостаточности действий правительств для стабилизации рынков (по этой причине любые отклонения фактических решений от предварительно озвученных, как в случае с сокращением добычи нефти ОПЕК на 1,5 млн.барр./сутки вместо ожидавшихся 2 млн.барр./сутки, могут вызвать панические настроения у участников рынка), уверенно продолжающееся укрепление доллара (27 октября курс американского доллара достиг двухлетнего максимума по отношению к евро).

Спотовые цены на российскую нефть Urals с поставкой сиф порты Средиземноморья упали 24 октября до 59 долл./барр. (почти в 2,5 раза против июльского «пика»), т.е. существенно ниже расчетного уровня, обеспечивающего бездефицитный бюджет в 2009 г. (70 долл./барр.). Условные потери валютной выручки для России в связи с падением цен на нефть могут составить на годовом уровне при экспорте в дальнее зарубежье (около 200-210 млн.т) свыше 80 млрд.долл., если сравнивать средние значения цен первой половины июля и первой половины октября (если сравнивать пики роста и падения, то потери превысят 120 млрд.долл.). Это только по нефти, но есть еще нефтепродукты, природный газ.

Снижение интереса к вложениям в товарные активы со стороны биржевых спекулянтов и в качестве инструмента хеджирования финансовых и валютных рисков обрушило котировки многих цветных и драгоценных металлов. Наиболее чувствительным для России было падение цен на никель, цинк, платину, палладий. В сентябре – первой половине октября текущего года наметилась отчетливая понижательная ценовая тенденция на рынках металлопродукции, используемой в строительстве и автомобилестроении, лесоматериалов из-за ослабления деловой активности в секторе жилищного строительства, азотных и фосфорных удобрений, пшеницы, ряда других ключевых для нашей страны товаров.

Замедление глобальной экономики, финансовый кризис и обвал цен на ведущие позиции отечественного экспорта обусловили многократные резкие падения российских фондовых индексов, привели к значительному чистому оттоку частного капитала из страны – на сумму 24,6 млрд.долл. в сентябре и еще примерно 25 млрд.долл. в первой половине октября. В условиях снижения нефтяных цен и валютных доходов объем международных резервов РФ только за период с 3 по 10 октября сократился на 15,5 млрд.долл. (с 26 сентября по 10 октября – на 32,2 млрд.долл., с 1 августа по 10 октября – на 65,3 млрд.долл.). Таким образом, риски чрезмерной топливно-сырьевой специализации в очередной раз материализовались.

И здесь ничего не изменишь. Таковы в принципе волатильные сырьевые рынки и, особенно, рынки стратегических сырьевых товаров. Конкретно, ситуация по нефти выглядит крайне неопределенно, и очень неоднозначно ее перспективы оцениваются экспертами. Кризисные явления в мировой экономике, высокие внутренние цены на нефтепродукты (в последнее время десятки развивающихся стран фактически «отпустили» внутренние цены на энергоносители), увеличение производства биотоплива и другие факторы все сильнее сдерживают дальнейшее расширение потребления жидкого топлива. Одновременно растут резервные добывающие мощности ОПЕК, в оборот вовлекаются новые нефтегазовые месторождения (в разгар финансового кризиса, а именно 17 сентября Палата представителей Конгресса США одобрила отмену запрета на добычу нефти на континентальном шельфе в прибрежной зоне страны, что, по словам Дж. Буша, позволит в течение нескольких лет увеличить доступные для разработки запасы нефти в Соединенных Штатах на 18 млрд.барр.).

Часть зарубежных экспертов по-прежнему считает, что основополагающие факторы нефтяного бума продолжают действовать, но одновременно растет число специалистов, придерживающихся мнения о существенном ослаблении и даже принципиальном изменении фундаментальных рыночных факторов, ранее поддерживавших благоприятную нефтяную конъюнктуру. Есть несомненное единство в признании значительно возросшей и в данный момент исключительно высокой волатильности нефтяного рынка, а потому «вилка» цен в разрабатываемых сценариях высокой и низкой нефтяной конъюнктуры постоянно увеличивается: никто не хочет да и не может брать на себя ответственность за прогнозирование такой непредсказуемой, хотя и чрезвычайно важной для мировой экономики величины, как цены на нефть.

По понятным причинам страны, чьи экономики «завязаны» на экспорт жидкого топлива и топлива вообще, в современных условиях очень многим рискуют, и снизить риски можно лишь через развитие, модернизацию и диверсификацию хозяйства, что требует политической воли, консолидации имеющихся ресурсов и большого напряжения сил. Дальнейшее снижение нефтяных цен до 50 долл./барр., возможность которого допускается некоторыми аналитиками и подтверждается самыми последними данными с биржевых площадок (27 октября цены на нефтяные фьючерсы Brent опустились до самого низкого уровня с февраля 2007 г.), серьезно ухудшит ситуацию на российском фондовом рынке, повысит вероятность ослабления рубля, формирования бюджетного и платежного дефицитов. Гипертрофированная топливно-сырьевая специализация России порождает в период глобализации абсолютно не приемлемые текущие и долгосрочные системные риски для нашей страны, а потому задача совершенствования международной специализации РФ должна стать приоритетной для государства.

Особенности национального импорта

На фоне мощного притока нефтедолларов, стимулирующего экономический рост и внутренний спрос, укрепления рубля и недостаточной конкурентоспособности большинства отечественных обрабатывающих производств и Советский Союз, и Россия в определенный период, хотя и с разной степенью остроты, столкнулись с проблемами опережающего роста импорта, увеличения его доли на внутреннем рынке, ухудшения торгового баланса.

В сопоставимых ценах импорт товаров бывшим СССР вырос в 1990 г. к 1970 г. в 3,1 раза, экспорт – в 1,85 раза, а в 1989-1990 гг. образовался дефицит торгового баланса. Доля потребительского импорта в общем объеме ввоза товаров существенно повысилась в 70-х-80-х годах и находилась в пределах 30-35%.

Что происходит в России в текущем десятилетии? То же самое, но еще более выпукло и с бóльшим потенциалом негативного влияния на отечественное хозяйство. При росте ВВП страны за 2000-2007 гг. в 1,7 раза импорт в реальном выражении и по стоимости увеличился в 6,6 раза (экспорт, соответственно, в 1,8 и 4,8 раза). За январь-август 2008 г. импорт, по данным ФТС, вырос на 47% и достиг 177 млрд.долл., что в 1,3 раза больше, чем за весь 2006 г. Расширение ввоза товаров в натуральном выражении в первой половине текущего года составило 27%, прирост реального ВВП – 8%. Благодаря взлету нефтяных и других товарных цен в первые семь месяцев текущего года имеющаяся статистика за 2008 г. пока дает более значительное увеличение экспорта по сравнению с импортом и, соответственно, показывает ощутимый рост положительного сальдо торгового баланса против 2007 г. Однако, сентябрьский и последовавший еще более сильный октябрьский «провал» цен на многие стратегические сырьевые товары, прежде всего на нефть, безусловно, приведет к коррекции сальдовых показателей, и резко обозначившаяся в 2007 г. проблема сокращения торгового профицита вновь обретет остроту с перспективой выхода на дефицитный баланс уже в ближайшее время.

Удельный вес потребительских товаров в общем объеме российского импорта (с учетом ввоза товаров физическими лицами) – около 40% в 2006-2007 гг. – практически не имеет аналогов в мировой практике. Никто так активно не «проедает» свои валютные заработки, а, наоборот, абсолютное большинство зарубежных стран стремятся капитализировать импорт, направить его на обеспечение непрерывности и эффективности производственных процессов. В развитых странах, широко участвующих во внутриотраслевой торговле, доля потребительского импорта колеблется в пределах 20-30%, в странах с переходной экономикой – достигает 15-20%, тогда как в динамичных развивающихся странах, борющихся за место под солнцем, этот показатель в разы, если не на порядок ниже (4% в Индии и Китае, 8% в Малайзии, 9% в Р.Корея, 10% в Бразилии). Закупки потребительских товаров, особенно промышленных товаров широкого потребления, в текущем году продолжают расти опережающими по отношению ко всему импорту темпами.

Как следствие быстрого расширения импорта, в 80-х годах прошлого столетия в бытность СССР и в пореформенной России стала высокими темпами увеличиваться доля иностранной продукции во внутреннем потреблении. Наиболее чувствительно возросла зависимость Советского Союза от импорта продовольствия (особенно зерновых, мяса и мясопродуктов, растительных и животных масел) и технологического оборудования для ряда обрабатывающих отраслей. В российский период стремительное и успешное завоевание импортом внутреннего рынка было остановлено резкой девальвацией рубля после августа 1998 г., но затем с еще большим напором возобновилось в текущем десятилетии, стимулируемое ростом платежеспособного спроса и укреплением рубля. По официальным данным Росстата, доля импорта в товарных ресурсах розничной торговли в настоящее время приближается к 50% (47% в 2007 г.), в ресурсах продовольственных товаров – превышает 35%, в том числе по продукции животноводства импортная зависимость достигает 40% (для СССР в 80-х годах последний показатель составлял около 10%). Причем современный импорт очень часто носит агрессивный характер, нацелен на вытеснение и подавление местного производства.

Сегодняшние проблемы России, имеющие внешнеторговую природу, не ограничиваются обвалом экспортных цен и засильем импорта. Крайне неприятное следствие последних изменений рыночной конъюнктуры заключается в том, что при сложившейся международной специализации России в перспективе, по-видимому, придется продавать свои товары дешевле, а покупать иностранную продукцию дороже. Прогнозируемые МВФ на 2009 г. рост цен на обработанные изделия, поставляемые из развитых стран, а также более сильное падение цен на основные товары российского экспорта - энергоносители и металлы по сравнению с умеренным снижением цен на импортируемое РФ продовольствие и сельхозсырье могут привести к чувствительному для нашей страны ухудшению условий торговли с внешним миром.

Структура внешней торговли в условиях плановой экономики и рыночной стихии

Наряду с наличием ряда общих черт в развитии внешней торговли и международной специализации бывшего СССР и современной России, есть между двумя периодами и существенные различия.

Главное отличие состоит в том, что в советский период государство значительно больше внимания уделяло всему комплексу вопросов функционирования внешнеторговой сферы, намного активнее занималось ее развитием, совершенствованием форм торгово-экономического сотрудничества, поддержкой экспорта. Ответственное, сообразно ее роли в отечественной экономике, отношение государства к внешнеторговой отрасли, несмотря на отмеченные выше негативные моменты, позволяло более или менее последовательно проводить линию на совершенствование параметров внешнеторгового обмена, повышение вклада внешней торговли в решение народнохозяйственных задач.

В 80-х годах прошлого века в структуре советского экспорта при общей его топливно-сырьевой направленности, тем не менее, 30-35% падало на продажи машин, оборудования и транспортных средств (14-18%), промышленных товаров народного потребления (2-4%), вооружений и военной техники. Значительными были объемы поставок оборудования и материалов для объектов, строившихся за границей при техническом содействии СССР. На экспорт в 80-х годах направлялось около 25% всех выпускавшихся легковых автомобилей, 35-40% - фотоаппаратов, 30% - бытовых часов, до 20-30% всего производимого прокатного оборудования, оборудования для текстильной, лесной, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности.

На те же самые позиции – машины, оборудование и транспортные средства, промышленные товары народного потребления, вооружения и военную технику – в современном российском экспорте приходится лишь порядка 7%, в том числе на гражданскую машинотехническую продукцию – менее 4% (за I полугодие 2008 г. – около 3%). В экспорте крайне слабо представлены изделия, участвующие в производственно-технологической кооперации, удельный вес высокотехнологичных товаров не превышает, даже при расширительной трактовке, 2,5% (на Филиппинах – примерно 40%, в Малайзии и Р.Корея – приближается к 20%, в Китае и Венгрии – по 15%). Доля машин и оборудования, готовых промышленных изделий в отечественных поставках в развитые страны в большинстве случаев не достигает и 1%. Происходит очевидное вымывание из экспортной структуры продукции высокой степени обработки в силу ее низкой конкурентоспособности и иных факторов. В результате наша страна все более превращается в своеобразного поликультурного сырьевого экспортера, где на 3 основных товара падает почти 70%, а на 7 ведущих позиций – 75% всего вывоза. Такая международная специализация практически не оставляет шансов на активное позиционирование в системе мирового хозяйства и отводит России очень скромную и маловыгодную роль объекта глобализации, который более развитые экономики эксплуатируют в собственных интересах.

При наличии определенных проблем импорт в советский период все же выполнял, и достаточно успешно, модернизационную функцию. За счет импорта были радикально обновлены основные производственные фонды в целом ряде отраслей, прежде всего работавших на потребительский спрос, массовые закупки комплектного оборудования позволили ввести в строй большое число современных заводов и фабрик, до сих пор несущих основную производственную нагрузку в промышленности. В 80-х годах по импорту поступало 50-70% всего приобретаемого отечественными предприятиями оборудования для пищевкусовой, текстильной и химической промышленности.

В современной России степень износа основных фондов в большинстве промышленных отраслей превышает 50%, но при этом импорт технологического оборудования по-прежнему носит ограниченные масштабы, а закупки комплектных заводов – единичный характер. Отечественные предприниматели в массе своей предпочитают «выжать» все возможное из имеющегося основного капитала, не прибегая к дорогостоящим вложениям в импортное оборудование, на этом сэкономить сегодня, но значительно потерять в производительности и эффективности завтра. По данным Росстата, инвестиции на приобретение импортных машин, оборудования, транспортных средств в 2007 г. составили 17,8% от общего объема подобных инвестиций в РФ (причем этот показатель снизился в последние годы).

Роль государства в развитии ВЭД

Понятно, что успехи Советского Союза в развитии внешней торговли относятся к качественно иному периоду экономической истории, когда существовала монополия внешней торговли, и у государства были все необходимые рычаги для воздействия на товаропотоки. Сейчас рынок, и объективно возможности государственного вмешательства в функционирование внешнеторговой сферы сильно ограниченны. Однако, на наш взгляд, дело не только, а, может быть, и не столько в различиях экономической среды.

В бытность СССР действовала хорошо отлаженная система управления внешнеэкономическими связями, опиравшаяся на тщательно подобранный, высокопрофессиональный штат специалистов-внешторговцев, десятки специализированных внешнеторговых объединений, комплекс научных и образовательных институтов (среди которых – Всесоюзный научно-исследовательский конъюнктурный институт, имевший собственных коммерческих корреспондентов во многих странах, и Всесоюзная академия внешней торговли), разветвленную сеть из почти сотни зарубежных торгово-экономических представительств, широкий набор разнообразных инструментов поддержки и продвижения экспорта, что позволяло эффективно противостоять иностранной конкуренции, последовательно реализовывать утвержденные отраслевые и географические приоритеты в развитии внешнеторговой деятельности. В центре этой системы стояло специализированное полновесное внешнеэкономическое ведомство – МВТ (затем – МВЭС), несшее всю полноту ответственности за состояние внешнеторговой отрасли. Существование такого министерства никем и никогда не ставилось под сомнение, поскольку от внешней торговли в сильной и даже очень сильной степени зависели благосостояние и перспективы хозяйственного развития страны.

Что мы имеем сегодня? Самостоятельного внешнеэкономического ведомства нет (оно влилось в созданное новое суперминистерство – МЭРТ еще в 2000 г.), почти исчезли специализированные государственные посредники – внешнеторговые и внешнеэкономические объединения (хотя их вклад в решение насущных внешнеэкономических проблем мог бы быть весьма существенным), значительно сократились число и штат зарубежных торгпредств. Очень мало осталось от государственной поддержки экспорта. После реорганизации 2004 г. был упразднен Департамент поддержки экспорта в Минэкономразвития. Механизмы финансового содействия экспорту все еще находятся в стадии обкатки, выделенные на эти цели бюджетные средства из-за бюрократических и иных препонов полностью не выбираются, а сами объемы финансирования в разы и в десятки раз уступают масштабам официальной госкредитной поддержки экспорта за рубежом (объемы предоставленной средне- и долгосрочной государственной финансовой поддержки экспорта за 2005-2007 гг. в России – 1,85 млрд.долл. примерно в 15 раз уступали аналогичным расходам США и Италии, почти в 20 раз – Франции и Германии, в 25 раз – Канады и в 30 раз – Китая). Перспективы создания полноценного, самостоятельного национального экспортного кредитного агентства в РФ Банк развития и внешнеэкономической деятельности видит не ранее начала следующего десятилетия. Отсутствует какая-либо система информационно-консультационного обеспечения участников ВЭД, и предприятия зачастую просто не знают, куда обратиться за советом, не могут получить необходимую внешнеэкономическую информацию.

Что особенно печально, все прошедшее время внешнеэкономические связи РФ развивались без четко обозначенных целей и ориентиров. Скоро уже будет четыре года, как разрабатывается внешнеэкономическая стратегия РФ. Почему столь долго – на то, конечно, есть свои причины. Все и так было очень хорошо, когда цены на нефть и многие другие товары отечественного экспорта росли, как на дрожжах, и зачем было предпринимать дополнительные усилия. Кроме того, не на что было опереться: только недавно появился согласованный вариант Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ, а внятной промышленной политики с ясно сформулированными отраслевыми приоритетами как не было, так и нет. Но в любом случае сегодня есть острая потребность во внешнеэкономической стратегии; похоже, что основополагающие факторы российского «внешнеэкономического чуда» быстро теряют свой потенциал и сходят на нет. Обостряются традиционные проблемы во внешнеэкономической сфере и приобретают высокую чувствительность наши недоработки и просчеты во внешнеэкономической политике. Наступило самое время определиться с целями и приоритетами в развитии ВЭД, сконцентрировав главное внимание на институциональной реформе, путях и механизмах повышения роли государства в создании благоприятных условий, стимулов для развития и совершенствования внешнеэкономической деятельности. Сейчас это особенно актуально.

Последнее реформирование системы управления ВЭД: крайне неудачный эксперимент

Произошедшее в мае-июне текущего года разделение функций госуправления в сфере ВЭД между Минэкономразвития (теперь отвечает за внешнеэкономическую деятельность без внешней торговли) и Минпромторгом (в новом своем качестве курирует внешнюю торговлю), на наш взгляд, носит искусственный, надуманный характер и резко снижает потенциал государственного влияния на развитие внешнеэкономической сферы. Причем именно в тот момент, когда данная сфера остро нуждается в государственном покровительстве, единстве в принятии и оперативности в исполнении решений, системности во взаимоотношениях с властью и четком распределении ответственности за реализацию конкретных внешнеэкономических задач.

Получилось, что прежде единая система управления ВЭД распалась на отдельные фрагменты, которые в принципе не могут существовать без тесного взаимодействия друг с другом. Защитные и нетарифные меры были отделены от тарифных (причем поначалу между ведомствами были разделены компетенции даже внутри защитных мер, на время тарифное и нетарифное регулирование торговли аграрной продукцией ушло в Минсельхоз, а пограничные инструменты, сочетающие в себе элементы тарифного и нетарифного регулирования, типа тарифных квот, вообще подвисли в воздухе); поддержка экспорта и обеспечение доступа на внешние рынки ныне оторваны от двусторонки и межправкомиссий, хотя все это звенья одной цепи, поскольку именно содействие экспорту и улучшение условий доступа на рынки являются приоритетными задачами страновых департаментов и МПК; оказались в некоем вакууме торгпредства, повышение эффективности которых связывалось с выстраиванием единой системы информационно-консультационного обеспечения и поддержки участников ВЭД с опорой на торгпредства и региональные управления аппарата уполномоченных Минэкономразвития, отошедшие в результате перераспределения полномочий к Минпромторгу.

При этом на практике разделение функций носит весьма условный характер. Нормативно-правовая, торгово-политическая, переговорная, организационная, прогнозно-аналитическая и иная деятельность по управлению внешней торговлей по-прежнему концентрируется в Минэкономразвития. Здесь же накапливается и обрабатывается статистическая, конъюнктурная, ценовая, торгово-политическая и другая внешнеторговая информация. На сайте МЭР размещены специализированные информационные порталы «Экспортные возможности России», «Внешнеэкономические отношения и международные правила торговли». Де-факто Минэкономразвития продолжает формировать идеологию функционирования и развития внешнеторговой сферы через разработку внешнеэкономической стратегии России, выработку норм внешнеторгового регулирования, ведение двусторонних и многосторонних торговых переговоров, участие в интеграционных проектах, взаимодействие с бизнесом по этим вопросам. Показательно, что в обновленном составе Комиссии Правительства РФ по защитным мерам во внешней торговле и таможенно-тарифной политике Минэкономразвития представлено значительно сильнее других ведомств.

Перечень возникших организационных и иных несуразностей, различных нестыковок и пересечений можно продолжить, но суть проблемы очевидна – в сложившейся ситуации федеральная исполнительная власть просто не в состоянии обеспечить проведение единой, эффективной внешнеэкономической и торговой политики, предоставить российским компаниям полномасштабную, результативную и непрерывную поддержку на внешних рынках. А сегодня, в условиях резкого ухудшения мировой общехозяйственной и товарной конъюнктуры при совершенно неясных перспективах дальнейшего развития, повсеместного усиления конкуренции, требования и ожидания от государственной внешнеэкономической, торговой политики как никогда высоки.

По нашему убеждению, уровень и характер задач, стоящих в настоящее время перед внешнеэкономической сферой, делают невозможной и неприемлемой с государственных позиций передачу существенных полномочий в этой области отраслевому ведомству (отраслевым ведомствам). Производственно-технологический принцип распределения функций госуправления в сфере внешней торговли является совершенно неправильным, поскольку внешняя торговля в России – это, прежде всего, экономическая, даже политэкономическая категория, это важнейший катализатор экономического роста и повышения конкурентоспособности, главный источник валютных поступлений, бюджетных доходов и инструмент обеспечения макроэкономической стабильности. Поэтому мы говорим о ключевой для благосостояния нации сфере деятельности, а не о техническом придатке того или иного производства.

Минпромторг, как отраслевое министерство, просто не справится с объемом возложенных задач и, тем более, не сможет оправдать какие-либо позитивные ожидания в связи с реорганизацией. Дело даже не столько в нехватке соответствующих навыков и компетенций, сколько нужна иная среда, другая система координат, позволяющая эффективно позиционировать внешнюю торговлю в народнохозяйственном комплексе, а Россию и участников ВЭД – на глобальном рынке.

После передачи Минпромторгу в мае с.г. функций по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внешней и внутренней торговли в структуре указанного ведомства были созданы два новых департамента – Департамент государственного регулирования внутренней торговли и Департамент внешнеэкономических отношений (в последнем случае не вполне понятно, почему именно внешнеэкономических отношений, хотя за Минпромторгом закреплена только внешняя торговля, где и без того очень обширен и сложен круг задач, а департамент с точно таким же названием уже много лет функционирует в Минэкономразвития). Вообще же ознакомление с официальными документами и сайтом Минпромторговли наводит на мысль о крайне суженном, упрощенном понимании этим министерством стоящих перед ним задач во внешнеторговой сфере. В Положении о Минпромторговли более или менее внятно сказано о функциях по управлению внешней торговлей только в разделе «Общие положения» (хотя и очень коротко), в то же время в разделе «Полномочия» не нашлось места ни поддержке экспорта, ни обеспечению доступа на рынки, ни нетарифному регулированию (правда, упомянуты защитные меры и лицензирование), – все это, видимо, охвачено строкой «осуществляет иные функции в установленной сфере деятельности». Организация выставок, судя по всему, отделена от поддержки экспорта и стоит в одном ряду с проведением конгрессов, конференций, семинаров и т.д. В понимании Минпромторговли торговля – специфическая отрасль, наряду с другими отраслями обрабатывающей промышленности, не более того. Причем если посмотреть раздел «Торговля» на сайте министерства, то там абсолютно ничего не сказано о внешней торговле, нет ни слова о задачах и деятельности в данной области, хотя здесь просто непочатый край работы. Ощущение такое, что для Минпромторговли внешняя торговля не представляет особой функциональной ценности и является в значительной степени “terra incognito”.

В связи с приведенными выше соображениями заслуживает внимания еще один документ – Доклад о результатах и основных направлениях деятельности Министерства промышленности и торговли Российской Федерации на 2009-2011 годы, подготовленный в августе с.г. Многие положения доклада, безусловно, могут сильно озадачить старожилов-внешторговцев. Авторы доклада, например, вводят понятие «международные (внешние и внутренние) товарные рынки». При таком подходе внешняя торговля теряет всякую пространственную определенность. «Для отражения идеи о формировании устойчивых позиций как российской промышленной продукции, так и отечественного промышленного капитала на международных (внешних и внутренних) товарных рынках» предлагается разработать показатель, «отражающий паритет между валовым внутренним продуктом и валовым национальным продуктом по отраслям обрабатывающей промышленности». В этой фразе заложен либо очень глубокий смысл, либо его вообще нет: ВВП – это стоимость всех конечных товаров и услуг, произведенных за определенный период на территории данной страны, вне зависимости от национальной принадлежности использованных факторов производства, а ВНП – та же стоимость, но произведенная на территории данной страны и за ее пределами с использованием факторов производства, принадлежащих данной стране. Скорее всего, составители доклада хотели бы рассчитать соотношение между стоимостью, произведенной на территории данной страны с использованием иностранных факторов производства, и стоимостью, произведенной за пределами данной страны с использованием принадлежащих ей факторов производства. Но это соотношение мало о чем расскажет и даже может дезориентировать, поскольку в период глобализации многие компании полностью выводят за рубеж производственные функции, но не потому, что они высококонкурентоспособны, а, наоборот, потому, что они слабоконкурентоспособны и вынуждены искать локации с низкими издержками. Когда речь идет об инструментах обеспечения конкурентоспособности отечественной обрабатывающей промышленности на внешних рынках, отмечается, что такие инструменты должны «обеспечить паритет, или выравнивание условий входа в ту или иную отрасль или на рынок готовой продукции в разных странах». Н
о это совершенно невозможно обеспечить, и, более того, это не нужно. А надо добиваться расширения привилегированного, преференциального доступа российской продукции на зарубежные рынки.

Далее в докладе сформулированы достаточно пространные соображения о задачах по развитию внешней торговли: «Российская Федерация должна определить свои позиции как продавца и как покупателя отдельных товарных групп продукции обрабатывающих отраслей. Соответственно, Минпромторговли России должно обеспечивать возникновение договоренностей с институциональными партнерами об условиях взаимодействия. Для позиционирования Российской Федерации на товарных рынках необходимо участвовать во всех возможных формах международной кооперации на правительственном и надправительственном уровнях, по профильной (отраслевой) тематике и по сопряженным вопросам, относящимся к компетенции других ведомств». Процитированный отрывок сложно комментировать и практически невозможно использовать как руководство к действию. Что означает «возникновение договоренностей» (включает ли это последующую работу по реализации договоренностей, их совершенствованию, контролю за надлежащим исполнением), и как можно участвовать в «международной кооперации на правительственном и надправительственном уровнях» (участвуют в кооперации хозяйствующие субъекты, а правительства создают благоприятные условия для этого; кроме того, где в российском случае находится упомянутый надправительственный уровень международной кооперации).

Для продвижения товаров работающих в России компаний на международные рынки авторы доклада предлагают задействовать «широкий спектр инструментов – от проведения двусторонних и многосторонних переговоров на уровне правительств и глав государств до поддержки участников выставочно-ярмарочных мероприятий». Здесь вроде бы все в порядке, но настораживает краткость данного тезиса, тем более, что в других документах и на сайте Минпромторговли, не упоминаются никакие другие из очень широкого арсенала мер, используемых для продвижения национальной продукции на внешние рынки.

Лучшее решение – восстановить единство управления ВЭД

Минпромторговли будет очень трудно «переварить» внешнеторговую тему, а надо ли вообще это делать? На наш взгляд, твердо – нет. Нельзя в современной мирохозяйственной реальности, в условиях глобализации разделить товары и услуги, экспорт товаров и капиталов, отделить обычные торговые сделки от реализации инвестпроектов и сооружения объектов за рубежом, отделить страновые департаменты и торгпредства от поддержки экспорта, внешнеэкономическую информацию от организационных мер, функции обеспечения доступа на рынки от коммерческой дипломатии – двусторонней, региональной, многосторонней. Здесь возможны только два варианта – создание самостоятельного полномасштабного внешнеэкономического ведомства (как это было до административной реформы 2000 г.) или же возвращение всех полномочий по ВЭД в Минэкономразвития с одновременным существенным административным, кадровым, ресурсным усилием этого блока. Любые иные решения могут быть только промежуточными и лишь усугубят ситуацию, которая и без левацких экспериментов с реформированием госаппарата становится все сложнее.

При этом, очевидно, ряд функций по оказанию госуслуг участникам ВЭД, следуя мировой практике, целесообразно делегировать специализированным государственным или частным структурам, работающим по контракту с государством. Например, финансовое содействие экспорту и зарубежным инвестициям сконцентрировать в национальном экспортном кредитном агентстве, информационно-консультационное обслуживание участников ВЭД передать на аутсорсинг авторитетному российскому информационно-консалтинговому центру (тому же ОАО «Всероссийский научно-исследовательский конъюнктурный институт»). Отмеченное позволит сэкономить бюджетные средства, повысить качество и оперативность госуслуг.

Несколько слов абсолютно необходимо сказать о кадрах профессионалов-внешторговцев. Из-за длительной необустроенности внешнеэкономического блока в системе федеральной исполнительной власти произошли трудновосполнимые потери кадрового состава карьерных работников внешней торговли, специалистов высокого уровня, многие из которых ушли в непрофильные структуры и частный бизнес. Фактически речь идет о «разбазаривании» человеческого капитала нашей внешнеэкономической сферы, на восстановление которого уйдут годы, поскольку в данном случае, помимо суммы знаний, в том числе языковых, нужны специальные навыки – коммуникативные, переговорные, др., а это уже вопрос длительной практики. Правильные административные, организационные решения сегодня еще могут помочь мобилизовать, рекрутировать высококлассных специалистов-внешторговцев для решения амбициозных внешнеэкономических задач.

Основной вывод из всего сказанного заключается в том, что надо помнить и чтить прошлый опыт госуправления внешней торговлей, тесно ассоциируемый с именем Н.С. Патоличева, видеть и использовать на практике положительные моменты этого опыта, понимая исключительно высокую народнохозяйственную значимость, надведомственный характер и принципиальную неделимость внешнеторговой отрасли и внешнеэкономической сферы в целом. Отсюда острая потребность в едином центре управления и принятия решений по всему спектру вопросов внешнеэкономической деятельности.